Влияние ожирения на мужскую фертильность и перспективы применения агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1: аналитический обзор

Введение

Ожирение приобрело масштаб глобальной неинфекционной эпидемии: по данным ВОЗ, в 2022 г. 890 млн человек в мире страдали ожирением, тогда как еще в 1990 г. их насчитывалось около 650 млн¹. В Российской Федерации распространенность ожирения среди взрослого населения составляет около 26–27%². Параллельно нарастает эпидемия нарушений мужской репродуктивной функции: согласно данным ВОЗ, бесплодие затрагивает приблизительно 17,5% взрослых в мире³; нарушение фертильности у мужчин присутствует не менее чем в половине случаев бесплодных супружеских пар. Сопряженность этих двух эпидемий — ожирения и мужского бесплодия — определяет актуальность понимания их общих патогенетических механизмов.

Установлено, что ожирение снижает качество спермы, нарушает сперматогенез, ухудшает исходы вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) и повышает риск самопроизвольного прерывания беременности [1–4]. Ключевыми патогенетическими механизмами являются гипогонадизм, хроническое субклиническое неинфекционное воспаление, оксидативный стресс, фрагментация ДНК сперматозоидов и эпигенетические нарушения регулирования генома сперматозоидов, обу­словливающие межпоколенческую (трансгенерационную) передачу метаболических и репродуктивных рисков [2, 5–7], причем аналогичные механизмы влияния активных форм кислорода, которые могут привести к транскрипционной дерегуляции функционально важных генов, описаны при канцерогенезе, обусловленном курением [8], что свидетельствует об универсальности влияния окислительного стресса как на ДНК гамет, так и на ДНК соматических клеток.

В последние годы агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (арГПП-1) заняли ведущие позиции в фармакотерапии ожирения, обеспечивая снижение массы тела на 15–22%2 [9–12]. Помимо метаболических эффектов, накапливаются данные об их благоприятном влиянии на гипоталамо-гипофизарно-яичковую ось, а также параметры сперматогенеза и эректильную функцию [13–16]. Экспрессия рецепторов ГПП-1 в сперматозоидах, клетках Сертоли и Лейдига открывает пути прямого репродуктивного воздействия препаратов класса арГПП-1 на сперматогенез и показатели спермограммы у мужчин с ожирением [17–21].

Цель настоящего обзора: обобщить актуальные данные о механизмах негативного влияния ожирения на мужскую репродуктивную функцию и систематизировать имеющиеся экспериментальные и клинические данные о влиянии арГПП-1 на мужскую репродуктивную систему, что необходимо для формирования обоснованных терапевтических подходов к лечению мужчин репродуктивного возраста с ожирением и нарушением фертильности.

Материал и методы

Поиск литературы проводили в базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Web of Science и eLIBRARY.RU за период с января 2015 г. по март 2026 г. Использовали следующие поисковые запросы и их комбинации: obesity AND male infertility, GLP-1 receptor agonists AND male fertility, semaglutide AND testosterone, liraglutide AND hypogonadism, tirzepatide AND spermatogenesis, obesity AND sperm DNA fragmentation, incretin therapy AND male reproductive function, а также аналогичные запросы на русском языке.

Критерии включения: оригинальные клинические исследования, рандомизированные контролируемые исследования (РКИ), систематические обзоры, метаанализы, экспериментальные работы на животных; публикации на русском и английском языках в рецензируемых журналах. Критерии исключения: тезисы конференций, авторефераты диссертаций, работы о заместительной гормональной терапии у мужчин без сравнения с арГПП-1. В итоговый список включено 53 источника.

Результаты

Влияние ожирения на параметры фертильности мужчины и исходы ВРТ

В раннем исследовании M. Sallmen et al. [22] показано, что увеличение массы тела на 10 кг ассоциировано с уменьшением вероятности наступления беременности приблизительно на 10%. Метаанализ J.M. Campbell et al. [2], включавший 30 исследований (115 158 мужчин), продемонстрировал, что ожирение достоверно снижает долю морфологически нормальных и прогрессивно подвижных сперматозоидов, уменьшает частоту клинических беременностей и живорождений при использовании ВРТ, а также повышает уровень фрагментации ДНК сперматозоидов, количество сперматозоидов с низким мембранным потенциалом митохондрий и риск самопроизвольного прерывания беременности (отношение шансов (ОШ) 2,87, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,34–6,13). Ожирение положительно ассоциировано с повышенной частотой дисомии по 21-й хромосоме даже после поправки на потенциальные смешивающие факторы [3]. Метаанализ R. Mushtaq et al. [4] подтвердил отрицательную ассоциацию индекса массы тела (ИМТ) парт­нера мужского пола с частотой наступления беременности и живорождений в циклах экстракорпорального оплодотворения и интрацитоплазматической инъекции сперматозоида в яйцеклетку (ICSI).

Ожирение у мужчины оказывает значимое влияние на копулятивный акт пары, в частности на эректильную функцию партнера. В метаанализе D. Pizzol et al. [23] (45 исследований, 42 489 мужчин) ОШ эректильной дисфункции (ЭД) при избыточной массе тела составило 1,31 (95% ДИ 1,13–1,51), при ожирении — 1,60 (95% ДИ 1,29–1,98). Коморбидность ожирения с сахарным диабетом 2 типа (СД2) резко усиливает этот риск: в метаанализе Y. Kouidrat et al. [24] (145 исследований, 88 577 мужчин) распространенность ЭД при СД2 составила 52,5%, ОШ по сравнению с контролем — 3,62 (95% ДИ 2,53–5,16, p<0,0001).

В экспериментальной модели на крысах с алиментарным ожирением [25] показано прогрессирующее увеличение числа адипоцитов кавернозной ткани полового члена (с 10 до 27; p<0,01) и их площади (с 520 до 986 мкм2; p<0,01) в группе животных с алиментарным ожирением. Ранее подобные изменения в половом члене с накоплением жировой ткани при андрогенном дефиците обсуждались и другими исследователями [26]. Эти структурные изменения полового члена нарушают венозно-окклюзионный механизм эрекции и могут опосредовать органическую ЭД при ожирении. Заместительная терапия тестостероном при данной форме ЭД восстанавливает нарушенный гемодинамический механизм [27].

Ожирение и гипогонадизм

Среди мужчин с ожирением 2–3-й степени вторичный функциональный гипогонадизм регистрируется в 45% случаев [28]. Среди пациентов с ожирением 3-й степени, направленных на бариатрическое вмешательство, уровень тестостерона ниже 12,1 нмоль/л фиксируется у 75% [29]. A. Salonia et al. [30] показали, что с возрастом снижение уровня свободного тестостерона у мужчин с ожирением значительно опережает аналогичную динамику у мужчин с нормальным ИМТ.

Патогенез гипогонадизма при ожирении является многокомпонентным и по сути смешанным, включая как вторичный, так и первичный паттерн, в частности: избыточную периферическую ароматизацию тестостерона в эстрадиол в висцеральной жировой ткани, который по механизму обратной связи подавляет секрецию гонадотропинов; лептин-опосредованное подавление пульсирующей секреции гонадотропин-рилизинг-гормона (ГНРГ) в гипоталамусе; снижение чувствительности рецепторов лютеинизирующего гормона (ЛГ) к гонадотропной стимуляции при инсулинорезистентности, а также прямое угнетение стероидогенеза в клетках Лейдига провоспалительными цитокинами (фактором некроза опухоли α (ФНО-α), интерлейкином (ИЛ) 6) через подавление транскрипции белков StAR, P450,3β-HSD, 17альфа-ОН лиазы, влияние ожирения на гистологию яичек, уменьшение диаметра семенных канальцев и апоптоз клеток Лейдига в интерстиции, что приводит к снижению выработки тестостерона [5].

Хроническое воспаление и оксидативный стресс при ожирении

Жировая ткань при нарушении углеводного обмена выполняет функцию провоспалительного эндокринного органа, секретируя ФНО-α, ИЛ-1β и ИЛ-6 пропорционально своему объему [31]. По данным систематического обзора K. Leisegang et al. [5], хроническое воспаление при ожирении нарушает все ключевые параметры эякулята: снижает концентрацию, прогрессивную подвижность, жизнеспособность и долю нормальных форм сперматозоидов, повышает индекс ДНК-фрагментации и уровни провоспалительных цитокинов в семенной плазме. Гистологическое исследование при ожирении в паренхиме яичек выявляет апоптоз клеток Сертоли и Лейдига, дистрофию герминативного эпителия, усиленный апоптоз половых клеток [5].

Оксидативный стресс занимает центральное место в патогенезе метаболически ассоциированного мужского бесплодия. Для его объективизации рекомендуется оценка окислительно-восстановительного потенциала, значения >1,34 мВ/10⁶ сперм/мл (MiOXSYS) расцениваются как клинически значимый оксидативный стресс [32]. Активные формы кислорода, генерируемые в условиях хронического воспаления и дислипидемии, нарушают метилирование ДНК сперматозоидов, вызывают аберрантное гиперметилирование промоторных регионов генов-супрессоров и глобальное гипометилирование, что ведет к дисрегуляции транскрипции в ранних зародышевых клетках, является одним из путей канцерогенеза [9, 33]. Полиморфизмы генов антиоксидантных ферментов (NRF2, GST, CAT, NOS, SOD) ассоциированы с мужским бесплодием и определяют индивидуальную чувствительность к оксидативному стрессу и повреждению спермальной ДНК. В животных моделях нокаут генов NRF2, SОD и GPX приводит к легкому или тяжелому мужскому бесплодию. Описана связь между однонуклеотидными полиморфизмами в генах CAT, GPX , GST , NOS , NRF2 и SOD и бесплодием [34].

Для коррекции хронического неинфекционного воспаления и оксидативного стресса в рамках комплексного лечения ассоциированного с ожирением мужского бесплодия применяется ряд адъювантных подходов. Прием L-карнитина способствовал статистически значимому снижению уровня С-реактивного белка (СРБ) (p<0,001), ИЛ-6 (p=0,001), ФНО-α (p=0,002), малонового диальдегида (р=0,001) и повышению общей антиоксидантной способности (р=0,029) по сравнению с группой плацебо. Анализ подгрупп показал, что добавление L-карнитина снижало уровни СРБ и ФНО-α при продолжительности исследования ≥12 нед. при СД2 и ИМТ≥25 кг/м2 [35], а метаанализ М. Askarpour [36] продемонстрировал наличие дозозависимого эффекта L-карнитина на снижение массы тела. В метаанализе М. Akbari et al. [37] α-липоевая кислота значительно снижала уровни СРБ (SMD=-1,52, 95% ДИ от -2,25 до -0,80, p<0,001), ИЛ-6 (SMD=-1,96, 95% ДИ от -2,60 до -1,32, p<0,001), ФНО-α (SMD=-2,62, 95% ДИ от -3,70 до -1,55, p<0,001) у пациентов с метаболическим синдромом. Применение метформина для снижения системного воспаления было проанализировано в мета­анализе A. Karbalaee-Hasani et al. [38]. Уровни СРБ значительно снизились (SMD=-0,76, 95% ДИ от -1,48 до -0,049, p=0,036) у пациентов с СД2 после лечения метформином, а циркулирующие уровни ФНО-α (SMD=-0,17, 95% ДИ от -0,55 до 0,20, p=0,37) и ИЛ-6 (SMD=-0,06 пг/мл, 95% ДИ от -0,38 до 0,25, р=0,69) были незначительно снижены. Мелатонин оказывал значительное противовоспалительное действие, достоверно снизив уровни ИЛ-1 (SMD=-1,64, 95% ДИ от -2,86 до -0,43, p=0,008), ИЛ-6 (SMD=-3,84, 95% ДИ от -5,23 до -2,46, р<0,001), ИЛ-8 (SMD=-21,06, 95% ДИ от -27,27 до -14,85, р<0,001) и ФНО-α (SMD=-1,54, 95% ДИ от -2,49 до -0,58, р=0,002), но не СРБ (SMD=-0,18, 95% ДИ от -0,91 до 0,55, р=0,62). Экзогенный мелатонин снижает уровень маркеров воспаления и может быть полезен для профилактики и адъювантного лечения воспалительных заболеваний [39]. Метаанализ [40] показал положительное влияние статинов на снижение содержания маркеров воспаления у пациентов с метаболическим синдромом (113 РКИ, n=19 644). Применение статинов статистически значимо снижало уровень СРБ, ФНО-α, ИЛ-6 и ИЛ-1.

Фрагментация ДНК сперматозоидов и эпигенетическое наследование

Фрагментация ДНК сперматозоидов является независимым предиктором привычного невынашивания беременности. В метаанализе D.B. McQueen et al. [41] высокий индекс ДНК-фрагментации достоверно повышал вероятность рецидивирующих потерь беременности независимо от метода оплодотворения. Ожирение через механизмы нарастающего оксидативного стресса и хронического воспаления достоверно увеличивает долю сперматозоидов с фрагментированной ДНК [2].

Эпигеном сперматозоидов, регуляция которого осуществляется через метилирование CpG-динуклеотидов, модификацию гистонов, а также пул некодирующих РНК, обеспечивает наследование особенностей метаболизма, в том числе и метаболических нарушений. В экспериментальных работах Т. Fullston et al. [7] и N.O. McPherson et al. [42] диета с высоким содержанием жиров у самцов мышей изменяла экспрессию 414 мРНК и 11 микроРНК в сперматозоидах; что примечательно, программы физических нагрузок до зачатия частично нормализовывали этот профиль. I. Donkin et al. [43] идентифицировали 9081 дифференциально метилированный ген в сперматозоидах мужчин с ожирением, при этом бариатрическая операция достаточно быстро восстанавливала паттерны метилирования — большое количество генов в сперме показали изменения в метилировании ДНК через неделю после операции, и эти новые профили сохранялись в сперме как минимум год. Было показано, что отцовский предиабет изменяет общие метиломные паттерны сперматозоидов с большой долей дифференциально метилированных генов, перекрывающихся с генами панкреатических островков у потомства, что указывает на то, что отцовский предиабет повышает предрасположенность к диабету у потомства за счет гаметических эпигенетических изменений [6].

Важным звеном эпигенетической регуляции сперматогенеза является фолатный цикл: нарушение метилирования ДНК при его дисфункции реализуется через дефицит донора метильных групп — S-аденозилметионина [44]. Эпигенетические изменения, индуцированные ожирением и курением, могут сохраняться на протяжении нескольких поколений. Так, в работе J. Golding et al. [45] курение бабушки по отцовской линии во время беременности ассоциировалось с изменением мышечной массы внуков.

Агонисты рецепторов ГПП-1 и мужская репродуктивная функция

Рецепторы ГПП-1 в репродуктивной системе мужчины

Рецепторы ГПП-1 (GLP-1R) экспрессируются в клетках Лейдига, клетках Сертоли и непосредственно в сперматозоидах [14]. A.D. Martins et al. [18] провели исследование по изучению эффектов ГПП-1 в клетках Сертоли человека, поскольку они связаны с метаболизмом и функцией митохондрий. При высоких концентрациях ГПП-1 авторы наблюдали снижение мембранного потенциала митохондрий и окислительного повреждения. Это исследование продемонстрировало присутствие GLP-1R в клетках Сертоли и определило их роль в энергетическом гомеостазе яичек. ГПП-1 участвует в регуляции локального гомеостаза глюкозы и энергетического обмена в яичках, поддерживая нормальное течение сперматогенеза. D. Yin et al. [46] установили, что лираглутид и семаглутид не оказывали прямого отрицательного влияния на концентрацию и подвижность сперматозоидов ни in vitro, ни in vivo, а самцы мышей с нокаутом гена GLP-1R сохраняли нормальную гистологическую структуру яичка (рис. 1).

Влияние арГПП-1 на гипоталамо-гипофизарно-яичковую ось у мужчин с ожирением

M. Jensterle et al. [16] в РКИ сравнивали эффекты лираглутида и заместительной терапии тестостероном у мужчин с ожирением и вторичным гипогонадизмом. Через 24 нед. уровень тестостерона вырос на 2,6 нмоль/л в группе лираглутида и на 5,9 нмоль/л в группе заместительной гормональной терапии. Принципиально важно, что лираглутид не подавлял продукцию гонадотропинов, наблюдалось повышение содержания ЛГ и фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), что способствовало восстановлению оси «гипоталамус — гипофиз — яички», в отличие от терапии тестостероном, которая ожидаемо снижала продукцию гонадотропинов по механизму отрицательной обратной связи.

Метаанализ G. Salvio et al. [13] обобщил данные 7 исследований (680 мужчин) о влиянии арГПП-1 на гормональный и репродуктивный статус. Выявлено достоверное увеличение уровней ЛГ и ФСГ, общего и свободного тестостерона, глобулина, связывающего половые гормоны (ГСПГ), а также улучшение показателей эректильной функции по шкале МИЭФ на фоне терапии арГПП-1. В рандомизированном исследовании S. La Vignera et al. [15] непосредственно сравнивали тирзепатид, заместительную терапию тестостероном и мероприятия по изменению образа жизни у мужчин с ожирением и гипогонадизмом. Тирзепатид обеспечивал достоверное увеличение уровней ЛГ, ФСГ, ГСПГ, свободного тестостерона и баллов шкалы МИЭФ-5, а также снижение уровня эстрадиола по сравнению с другими вариантами терапии.

Онкопротективный и кардио­метаболический профиль арГПП-1

В когортном исследовании L. Wang et al. [47], охватившем более 1,6 млн пациентов с СД2, терапия арГПП-1 была ассоциирована со статистически значимым снижением риска 13 видов ассоциированных с ожирением злокачественных новообразований по сравнению с инсулинотерапией. Этот онкопротективный эффект имеет существенное значение для пациентов мужского пола репродуктивного возраста, у которых ожирение является фактором риска рака яичка и рака предстательной железы.

По данным действующих рекомендаций и последних исследований, семаглутид в дозировке 2,4 мг/нед. обеспечивает снижение массы тела в среднем на 15,6% [48], тирзепатид снижает массу тела более существенно, приближаясь к показателям, достигаемым в результате бариатрического вмешательства, в дозировке 15 мг/нед. — до 25,3% [49, 50]. С позиций мужской репродуктивной медицины снижение массы тела на ≥10% является целевым порогом, за которым ожидается клинически значимое улучшение метаболических показателей, сперматогенеза и восстановление уровня тестостерона в крови.

Обсуждение

Настоящий обзор демонстрирует, что ожирение оказывает на мужскую репродуктивную функцию комплексное негативное воздействие, реализуемое через несколько взаимосвязанных механизмов: гипогонадизм смешанного генеза, хроническое неинфекционное воспаление, оксидативный стресс, фрагментацию ДНК сперматозоидов и эпигенетическую дисрегуляцию генома сперматозоидов (рис. 2).

В профессиональном сообществе необходима актуализация обсуждения концепции о том, что эпидемия ожирения, независимо от пола, может транслироваться в последующие поколения через эпигенетические нарушения сперматозоидов, способствуя формированию эпидемии мужского бесплодия, с учетом потенциально трансгенерационного характера эффектов, обусловленных избыточной массой тела обоих родителей [6, 7].

Ключевое клиническое значение имеет функциональный (обратимый) характер эпигенетических нарушений. Снижение ИМТ на ≥10% сопровождается достоверным улучшением параметров сперматогенеза, восстановлением гормонального статуса [28]. Быстрое изменение в метилировании ДНК сперматозоидов после бариатрических операций позволяет предположить, что изменения происходят в созревающих сперматозоидах, также изменения были обнаружены в сперматозоидах через год после операции, что указывает на одновременное и постоянное изменение метилирования в сперматогониях после существенного снижения массы тела [43]. На этом фоне арГПП-1 приобретают дополнительную привлекательность и значение как инструмент комплексного лечения: помимо снижения массы тела на 15–22%, они обеспечивают прямые репродуктивные эффекты через GLP-1R в тканях яичка [14] и опосредованное восстановление андрогенного статуса без подавления гонадотропной функции гипофиза [16] — это принципиально отличает их от терапии тестостероном у мужчин с функциональным гипогонадизмом на фоне ожирения. Данное позитивное влияние арГПП-1 на гипоталамо-гипофизарно-яичковую ось может быть новым инструментом в терапии репродуктивных нарушений и прегравидарной подготовке у мужчин с ожирением и функциональным гипогонадизмом в конкурентном подходе к выбору терапии у данной группы пациентов с использованием модуляторов эстрогеновых рецепторов и блокаторов ароматазы (см. рис. 2).

Метаанализ G. Salvio et al. [13] и РКИ S. La Vignera et al. [15] предоставляют первые систематизированные клинические свидетельства улучшения гормонального и репродуктивного статуса мужчин на фоне терапии арГПП-1. Вместе с тем следует констатировать ряд существенных ограничений: небольшие выборки, гетерогенность применявшихся препаратов и режимов дозирования, отсутствие стандартизированных конечных точек в отношении репродуктивных исходов, а также дефицит данных о влиянии на частоту наступления беременности и живорождений.

Выбор арГПП-1 в клинической практике андролога/уролога должен учитывать следующие принципы. Безусловно, необходима коллаборация с врачами-эндокринологами, в том числе для исключения противопоказаний к назначению данной группы препаратов, к которым относятся медуллярный рак щитовидной железы в анамнезе, в том числе семейном; множественная эндокринная неоплазия 2-го типа; сахарный диабет 1 типа; диабетический кетоацидоз. Семаглутид предпочтителен у пациентов с СД2 и ожирением 1–2-й степени. Тирзепатид рассматривается при ожирении 2–3-й степени, недостаточном ответе на семаглутид, а также у пациентов с апноэ сна. На текущем уровне доказательности назначение арГПП-1 с целью улучшения репродуктивных исходов у мужчин с ожирением не является самостоятельным показанием и должно осуществляться в рамках комплексного лечения ожирения с информированным согласием пациента о частичной доказательной базе репродуктивных эффектов у мужчин. Однако терапия ожирения как наиболее частого коморбидного состояния при мужском бесплодии должна проводиться в рамках текущих клинических рекомендаций2.

Перспективным направлением является персонализация лечебной тактики на основе генетического профиля. Полиморфизмы и мутации генов антиоксидантных ферментов (NRF2, GST, CAT, NOS, SOD) определяют уровень оксидативного стресса и индивидуальную чувствительность к оксидативному повреждению ДНК сперматозоидов [34]; их типирование, наряду с исследованием активных форм кислорода в сперматозоидах и проведением тестов на выявление фрагментации ДНК сперматозоидов, позволит выделить пациентов с наибольшим риском нарушений репродуктивной функции и высоким потенциалом ответа на антиоксидантную и метаболическую терапию и сформировать персонализированный подход к назначению антиоксидантной терапии.

Ограничения. Настоящий обзор имеет ряд ограничений, характерных для описательного формата: возможная неполнота охвата литературы, субъективность при интерпретации результатов с разнородным дизайном, а также преобладание исследований с малыми выборками применительно к репродуктивным эффектам арГПП-1 у мужчин. Отсутствие на сегодняшний день РКИ с основной конечной точкой «наступление беременности / живорождение» ограничивает доказательную ценность имеющихся данных о влиянии арГПП-1 на фертильность у мужчин.

Выводы

Ожирение является значимым модифицируемым фактором мужского бесплодия, нарушающим сперматогенез и репродуктивные исходы через несколько патогенетических механизмов: гипогонадизм смешанного генеза, хроническое неинфекционное воспаление, оксидативный стресс, нарушение генетического статуса сперматозоидов (фрагментация ДНК сперматозоидов, анеуплоидии сперматозоидов, эпигенетическая дисрегуляция).

Эпигенетические изменения спермального генома, индуцированные ожирением, способны передаваться потомству, в том числе через поколение, формируя у него метаболические нарушения и предрасположенность к нарушению фертильности в следующих поколениях.

Агонисты рецепторов ГПП-1 (семаглутид, лираглутид, тирзепатид) занимают ведущие позиции в международных рекомендациях по лечению ожирения и обеспечивают снижение массы тела на 15–22%, что положительно отражается на метаболическом и репродуктивном статусе мужчин с ожирением.

Рецепторы ГПП-1 экспрессированы в клетках Лейдига, Сертоли и сперматозоидах, что определяет потенциал прямого репродуктивного воздействия арГПП-1 на репродуктивную систему мужчины. Первые клинические данные свидетельствуют об увеличении уровня гонадотропинов, тестостерона, улучшении эректильной функции без подавления гипоталамо-гипофизарно-яичковой оси, что важно в аспекте терапии нарушений фертильной функции, ассоциированных с ожирением и функциональным гипогонадизмом у мужчин.

Персонализация лечения ассоциированного с ожирением нарушения репродуктивной функции у мужчин с учетом генетического полиморфизма антиоксидантных генов и эпигенетического профиля спермы представляется перспективным направлением дальнейших исследований и разработки индивидуализированных подходов к терапии.

Сведения об авторах:

Боголюбов Сергей Владимирович — к.м.н., доцент, ведущий научный сотрудник отделения ВРТ ГНЦ РФ ФГБУ «НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова» Мин­здрава России; 117292, г. Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 11; ORCID iD 0000-0003-1974-5005

Артамонов Артем Александрович — аспирант кафед­ры урологии и андрологии ФГБОУ ВО Тверской ГМУ Мин­здрава России; 170100, Россия, г. Тверь, ул. Советская, д. 4; врач уролог-андролог отделения ВРТ ГНЦ РФ ФГБУ «НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова» Мин­здрава России; 117292, Россия, г. Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 11; ORCID iD 0000-0001-7040-4404

Витязева Ирина Ивановна — д.м.н., ведущий научный сотрудник, заведующая отделением ВРТ ГНЦ РФ ФГБУ «НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова» Мин­здрава России; 117292, Россия, г. Москва, ул. Дмитрия Ульянова, д. 11; ORCID iD 0000-0002-7916-0212

Астахова Анастасия Валерьевна — аспирант кафед­ры урологии и андрологии ФГБОУ ВО Тверской ГМУ Мин­здрава России; 170100, г. Тверь, ул. Советская, д. 4; ORCID iD 0009-0008-0248-8157

Шибаев Андрей Николаевич — к.м.н., заведующий кафедрой урологии и андрологии ФГБОУ ВО Тверской ГМУ Мин­здрава России; 170100, Россия, г. Тверь, ул. Советская, д. 4; ведущий научный сотрудник отделения урологии ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского; 129110, Россия, г. Москва, ул. Щепкина, д. 61/2; ORCID iD 0000-0002-5568-3342

Контактная информация: Боголюбов Сергей Владимирович, e-mail: sergej_bogolyubo@mail.ru

Прозрачность финансовой деятельности: никто из авто- ров не имеет финансовой заинтересованности в пред- ставленных материалах или методах.

Конфликт интересов отсутствует.

Статья поступила 25.03.2026.

Поступила после рецензирования 13.04.2026.

Принята в печать 30.04.2026.

About the authors:

Sergey V. Bogolyubov — C. Sc. (Med.), Assistant Professor, Leading Scientific Officer at the Department of Assisted Reproductive Technologies, National Medical Research Center of Endocrinology named after Academician I.I. Dedov; 11, Dmitryi Ulyanov str., Moscow, 117292, Russian Federation; ORCID iD 0000-0003-1974-5005

Artyom A. Artamonov — Postgraduate Student, Department of Urology and Andrology, Tver State Medical University; 4, Sovetskaya str., Tver, 170100, Russian Federation; Urologist & Andrologist, Department of Assisted Reproductive Technologies, National Medical Research Center of Endocrinology named after Academician I.I. Dedov; 11, Dmitryi Ulyanov str., Moscow, 117292, Russian Federation; ORCID iD 0000-0001-7040-4404

Irina I. Vityazeva — Dr. Sc. (Med.), Leading Scientific Officer, Head of the Department of Assisted Reproductive Technologies, National Medical Research Center of Endocrinology named after Academician I.I. Dedov; 11, Dmitryi Ulyanov str., Moscow, 117292, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-7916-0212

Anastasia V. Astakhova — Postgraduate Student at the Department of Urology and Andrology, Tver State Medical University; 4, Sovetskaya str., Tver, 170100, Russian Federation; ORCID iD 0009-0008-0248-8157

Andrey N. Shibaev — C. Sc. (Med.), Head of the Department of Urology and Andrology, Tver State Medical University; 4, Sovetskaya str., Tver, 170100, Russian Federation; Leading Scientific Officer at the Department of Urology, Moscow Regional Research and Clinical Institute; 61/2, Shchepkin str., Moscow, 129110, Russian Federation; ORCID iD 0000-0002-5568-3342

Contact information: Sergey V. Bogolyubov, e-mail: sergej_bogolyubo@mail.ru

Financial Disclosure: no authors have a financial or property interest in any material or method mentioned.

There is no conflict of interest.

Received 25.03.2026.

Revised 13.04.2026.

Accepted 30.04.2026.

¹World Health Organization. Obesity and overweight: key facts. WHO; 2024. (Electronic resource.) URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/obesity-and-overweight (access date: 08.05.2026).

²Клинические рекомендации Мин­здрава России. Ожирение. 2024. (Электронный ресурс.) URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/recommendations/28_3 (дата обращения: 28.04.2026).

³World Health Organization. Infertility prevalence estimates, 1990–2021. Geneva: World Health Organization. (Electronic resource.) URL: https://www.who.int/publications/i/item/978920068315?ysclid=mowbit6xk218137499 (access date: 08.05.2026).